Соиздатель и дистрибьютор ООН и других междуна­родных организаций
Личный кабинет
Ваша корзина пуста.
Издательство приглашает к сотрудничеству редакторов, корректоров имеющих опыт работы с научными и переводными текстами.

Меж чалмой и тиарой. Вольтер обидел Византию совершенно зря

«Независимая газета» EX LIBRIS
№9, 15 марта 2007 г.
Ольга Рычкова

На самом деле это не одна книга, а две: исследование француза Поля Лемерля посвящено Византии, грека Димитриса Кицикиса — ее «наследнице» Османской империи. Географически это один регион, оказавшийся мостом меж Востоком и Западом и соединивший их черты. Кицикис назвал его «Промежуточным регионом». «Находившаяся на рубеже между Востоком и Западом империя… на протяжении одиннадцати веков не только сумела противостоять ударам, обрушивавшимся… то с одной, то с другой стороны, но также смогла выполнить по отношению к ним обеим свою историческую и просветительскую миссию…» — пишет Лемерль о Византии. «Османской империи в зените славы удалось создать уникальную систему равновесия и синтеза, из которой возникло самобытное общество: ни христианское, ни мусульманское, а в основе своей османское… Она прекрасно исполнила роль центра региона, являющегося промежуточным звеном между Западом и Востоком», — вторит Кицикис.

Книга известного византиниста, профессора Практической школы высших исследований, Сорбонны и Коллеж де Франс Поля Лемерля (1903-1989) написана в то время, когда многие западные исследователи видели в Византийской империи лишь «упадочно-деградирующее» продолжение империи Римской. Еще Вольтер называл историю Византии «нелепой» и «недостойной»: «Это недостойный сборник высокопарных фраз и описаний чудес. Она позорит человеческий разум так же, как Греческая империя позорила землю».

Лемерль доказывает, что Византия — не «бледный пережиток Римской империи», а самостоятельное государство, способное адаптироваться к новым веяниям и развиваться. За точку отсчета взято 11 мая 330 года — день, когда император Константин основал на месте старой колонии Византий новую столицу, назвав ее в честь себя. «Финишной» датой исследования стало 29 мая 1453 года, когда Константинополь заняли турки, в бою с которыми погиб последний византийский император. В промежутке уместились множество имен и событий: «Константин. Христианская и восточная монархия», «От Константина до Юстиниана. Борьба с еретиками и варварами (337-518)», «Эпоха Палеологов и падение Византийской империи (1261-1453)» (названия глав).

Одной из причин гибели Византии оказалось религиозное противоборство Востока и Запада. Однако в падении империи была «заслуга» не только главных ее врагов — турок. Спасительной для Византии альтернативой мог стать союз латинян и греков под знаменем христианства, но… «Лучше чалма, чем тиара!» — такие слова приписывают византийскому госдеятелю Луке Нотаре. А поэт Петрарка писал: «Турки — враги, но раскольники-греки хуже, чем враги».

И все же Византия не рассыпалась в исторический прах. Ее, как модно сейчас говорить, преемницей стала Османская империя, которую часто (и ошибочно) называли Турецкой. На роль «третьего Рима» имелись другие претенденты — например, Москва. Но если русские правители обосновывали «наследное право» идеологически, то Османская династия «располагала вполне осязаемыми политическими и географическими аргументами. Налицо была и преемственность в области культуры, религии, политического устройства». В массовом сознании Османская империя давно ассоциируется с «тюрьмой народов» (помните советские учебники по истории, клеймившие этим словосочетанием царскую Россию?). Кицикис показывает, что историческим клише доверять не стоит. «Империя по определению многонациональное образование… Гегель писал: «Персы покорили многие народы, однако они уважали их особенности: следовательно, их царство может быть уподоблено империи».

Автор настаивает, что «формула необходимой терпимости» была характерна и для государства османов. До 1839 года там не существовало официального языка, а турецкий вообще считался «неблагородным» языком крестьян и простолюдинов, на него даже запрещали переводить арабский текст Корана. Высшие чины предпочитали арабский, буржуазия и торговцы — греческий… Со временем в империи выделились турки и греки, подчинившие другие нации. Причем «греки стремились к равенству между турками и греками, но не желали распространить этот принцип на болгар и сербов». Вот вам и братья-христиане… К слову, сам Кицикис (р. 1935) — профессор Оттавского университета — именует себя греческим националистом. Впрочем, настоящему ученому политика мешать не должна.