Научное издательство по общественным и гуманитарным наукам
Личный кабинет
Ваша корзина пуста.

От автора - Без грифа секретности, или Байки старого толмача

Без грифа секретности, или Байки старого толмача
Новинка
Колотуша В.И.
2020 г.
700 Р
525 Р

«…Все, все проходит; бьют барабаны, и базар затихает — пестрый, кипучий базар нашей жизни. Одна за другой закрываются лавки суетных мелочных желаний, пустеют ряды страстей, площади надежд и ярмарки устремлений, становится вокруг тихо, просторно, с неба льется грустный закатный свет — близится вечер, время подсчета прибылей и убытков. Вернее — только убытков; вот мы, например, многоскорбный повествователь этой истории, не можем, не кривя душой, похвалиться, что заканчиваем базар нашей жизни с прибылью в кошельке.

Миры свершают свой путь: мгновения цепляются за мгновения, минуты — за минуты, часы — за часы, образуя дни, месяцы, годы, но мы, многоскорбный повествователь, из этой вечной цепи жизни ничего не можем ни удержать, ни сохранить для себя, кроме воспоминаний — слабых оттисков, запечатленных как бы на тающем льде. И счастлив тот, кто к закату жизни найдет их не совсем изгладившимися: тогда ему, как бы в награду за все пережитое, дается юность — бесплотное отражение первой…»

Всю свою сознательную жизнь я был поклонником творчества Леонида Соловьева — советского писателя 30-50-х гг. прошлого века, талантливого рассказчика о похождениях Ходжи Насреддина во дворцах халифа багдадского, городах и весях эмира бухарского, на пыльных дорогах и горных перевалах владений хана кокандского. Увиденные в детстве фильмы о проделках этого обаятельного и находчивого хитреца глубоко запали в душу и, как я подозреваю, сыграли далеко не последнюю роль в последующем выборе жизненного пути. Ибо, поступив в 1959 г. в Московский институт международных отношений, я без колебаний вызвался изучать арабский язык и до завершения своей профессиональной карьеры старался не расставаться с любимым арабским регионом. Хотя некоторые из моих коллег и собратьев по профессии нашли возможность «сменить антураж» и поработать в Нью-Йорке, Париже, Риме или вообще осесть на берегах Женевского озера…

А в последние годы меня почему-то вновь потянуло к тому, чтобы перечитать и переосмыслить повести Леонида Соловьева. На этот раз из-за философских размышлений писателя, в том числе о смысле прожитой жизни. Уж больно они схожи с моим нынешним состоянием души. Повторяя слово в слово мысли любимого автора, могу тоже сказать про себя, что годы активной и полноценной жизни прошли, отгремели «барабаны страстей», затихли «ярмарки устремлений», опустели «площади надежд». Становится все тише и тише, и с неба льется грустный закатный свет — близится вечер…

И еще один повод для печальных размышлений: на моих глазах навсегда «закрываются лавки соседей» — товарищей, друзей, коллег по профессии, которые один за другим уходят из жизни.

Но в награду за прожитое судьба наградила меня хорошей памятью, которая дает возможность как бы пережить заново события юности, этапы профессионального становления, дела и поступки зрелых лет. А еще вспомнить добрым словом коллег и друзей, с которыми довелось делить радости и горести работы на ближневосточном поприще.

Постараюсь, чтобы мои воспоминания были максимально честными и объективными. Кое-где, очевидно, придется говорить о вещах, которые в свое время проходили под грифом «Секретно» или «Сов. секретно». Лично я в этом большого греха уже не вижу — описываемые события никакого отношения к нынешней ситуации не имеют. Государство, которому мы служили и которому отдавали свои способности, свои знания, свою энергию, кануло в Лету более четверти века тому назад. Так что тому государству, которое называлось Союзом Советских Социалистических Республик, уже ничто не может ни помочь, ни навредить. Но, кто знает — не даст ли восстановление реальной картины событий давно прошедших дней возможность лучше понять причины происходящего в настоящем, разглядеть возможные контуры будущего?..

Работая над своими воспоминаниями, я не ставил перед собой цель обелять или осуждать наше советское прошлое. Что было, то было… Просто счел своим долгом оставить своего рода свидетельские показания о событиях в сфере ближневосточной политики СССР, к которым я в той или иной мере был причастен в 60-90-х гг. XX в. Не секрет, что в современной России эта тема стала одной из самых дискуссионных. Но, к сожалению, в пылу таких споров зачастую упускаются из виду объективная канва событий и тогдашняя логика поведения нашей и других мировых держав, а также поступки региональных игроков на ближневосточной арене. В итоге суждения многих участников споров грешат явным смещением акцентов, смысловыми перекосами, откровенными двойными стандартами.

В своих воспоминаниях я пишу только о том, что в основном пережил сам как участник или свидетель описываемых событий, либо как человек, по долгу службы стоявший по отношению к ним близко. Однако даже тогда, когда описываемые события происходили на удалении, все равно мне по долгу службы приходилось вникать в детали происходившего. Но в то же время я, понятное дело, не претендую на исчерпывающее освещение основных сюжетов, легших в основу моих рассказов. На этот счет есть другие авторы, специализирующиеся на данных темах.

Нет в моей книге и ссылок на другие источники, обязательных для всякого документального или научного исследования. По этой причине при выборе названия книги я решил остановиться на слове «байки», как мне кажется, лучше всего подходящем к тому жанру, в котором написаны мои свидетельские зарисовки. Опять же, слово «байки» предполагает, что за свободным, немного вольным изложением сюжета все-таки стоят реальные события, реальные персоналии и реальные даты описываемых событий. Ну, а почему в названии присутствуют слова про старого толмача, читатель поймет без особых пояснений.

И еще один момент, на который хотелось бы обратить внимание: в подборку иллюстраций к книге вошло много фотографий, на которых запечатлен автор «Баек» в обществе тех или иных политических деятелей. Прошу понять меня правильно: это не проявления «нарциссизма», самолюбования автора, а, скорее, своего рода аргументы в пользу достоверности моих рассказов об описываемых событиях. Другими словами, это — «вещественные доказательства» личного знакомства с деятелями, о которых идет речь, и, соответственно, подтверждения того, что автор предметно знает сюжет, о котором он пишет в своих «Байках».