Предлагаемая вниманию читателя книга посвящена важнейшему вопросу глобального военно-политического развития и национальной безопасности нашей страны — истории, состоянию и перспективам противоракетной обороны Соединенных Штатов Америки. Это направление военной политики Вашингтона во многом определяет уровень ядерной угрозы, которая может раз и навсегда покончить с человеческой цивилизацией. В прошлом выработка согласованной позиции по ограничению систем ПРО и масштабные сокращения наступательных ядерных арсеналов двух сверхдержав позволили существенно снизить вероятность такого события. Однако начавшийся недавно очередной пересмотр американской политики в пользу развития широкомасштабной ПРО вновь создает перспективу форсированной гонки оборонительных и наступательных стратегических вооружений, и как следствие — нарастание риска ядерной катастрофы. Не будет преувеличением считать, что в тематике современной стратегической стабильности нет более серьезной и сложной проблематики. Это заставляет вновь и вновь обращаться к ее анализу для выработки практических решений с целью предотвращения наихудшего варианта развития событий.
На заре своей истории оборона от ракетно-ядерного удара воспринималась как обязательная составляющая национальной безопасности, соответствующая самому высокому уровню военно-технического развития государств. Такое отношение к противоракетной обороне сложилось в высших эшелонах власти как Соединенных Штатов, так и Советского Союза. Лишь впоследствии оказалось, что влияние противоракетной обороны на отношения ядерных сверхдержав и их безопасность намного сложнее и противоречивее, чем поначалу представлялось военным, конструкторам и политикам.
Опыт окончания Второй мировой войны, показавший разрушительную мощь ядерного оружия и возможности баллистических средств его доставки, побудили США к разработке соответствующих мер противодействия. В обстановке холодной войны и американской политики ядерного шантажа (доктрины «массированного возмездия») создание советского ядерного оружия и баллистических ракет растущей дальности повлекли вложение материальных и людских ресурсов США в средства отражения ракетных ударов. Большинство из первых противоракетных программ США не вышли за пределы научно-исследовательских и конструкторских работ. Тем не менее в 1950–1960-е годы развитию ПРО отводилась важнейшая роль в американской политике одностороннего военного превосходства и ядерного сдерживания Советского Союза и Китая в предвидении большой войны в Евразии.
Этот подход к развитию и предназначению ПРО сохранялся, пока в некоторой части стратегического сообщества США не сложилось представление об имманентном отставании возможностей противоракетной обороны от совершенствования наступательных ракетно-ядерных вооружений, особенно в свете абсолютной разрушительной мощи последних. По мере формирования ракетно-ядерного паритета между двумя сверхдержавами это заставило часть правящей элиты Вашингтона признать экономико-техническую невозможность построить эффективную противоракетную оборону для защиты территории США. По оценкам специалистов, на каждый шаг в этом направлении СССР был способен ответить наращиванием и совершенствованием средств нападения, причем с относительно меньшими затратами.
Формирование ракетно-ядерного паритета означало, что каждая из двух держав способна нанести сокрушительный ответный удар по противнику, даже приняв на себя всю тяжесть его первого удара, что было признано объективной ситуацией «взаимного гарантированного уничтожения». Программы наращивания вооружений США вызывали ответные симметричные и асимметричные шаги СССР (эффект «действие-противодействие»), что стимулировало бессмысленную и расточительную гонку вооружений. Этот эффект еще больше усиливался программами развития систем ПРО: они подстегивали политическую напряженность, повышая вероятность ядерной войны, будучи при этом не в силах снизить катастрофический ущерб от ядерного удара противника. Осознание этой реальности в некотором сегменте американского истеблишмента к концу 1960-х годов дало ход идее заключения соглашений об ограничении такого абсурдного соперничества. В сложившейся ситуации ядерного противостояния оборона представляла собой более существенную угрозу взаимной безопасности сторон, нежели наступательный потенциал противника. Последний нивелировался собственным потенциалом ответного удара, но противоракетная оборона другой стороны могла снизить эффект этого потенциала и тем самым создать стимул для нападения противника. Этот парадокс остался за пределами понимания многих в США как тогда, так и впоследствии — вплоть до настоящего времени.
Тем не менее в конце 1960-х годов, на фоне шока от поражения во вьетнамской войне, в значительной части правящих кругов США сформировалось понимание дестабилизирующего характера стратегической противоракетной обороны и необходимости ее ограничения наравне со стратегическими наступательными вооружениями. Изначально Москва не приняла аргументацию Вашингтона, но впоследствии под влиянием решения о развертывании американской системы ПРО (официально против Китая, а потенциально против Советского Союза) советская позиция кардинально изменилась. С тех пор вот уже более пятидесяти лет противоракетная оборона как предмет переговоров занимает центральное место в военно-стратегических и политических отношениях СССР/России и США.
Материальным воплощением начавшегося диалога стало подписание в 1972 г. исторического Договора об ограничении систем противоракетной обороны (Договор по ПРО), наряду с Временным соглашением о некоторых мерах в области ограничения стратегических наступательных вооружений (ОСВ-1). Добровольное и осознанное ограничение обороны стало поистине уникальным феноменом, произведшим переворот в подходе к войне и военной стратегии, а также к контролю над ядерными вооружениями. Осязаемыми последствиями решения об отказе от широкомасштабных систем ПРО стали глубокие сокращения наступательного ядерного оружия, реально снизившие вероятность ядерной войны.
За прошедшие с тех пор пятьдесят с лишним лет Москва последовательно была и остается привержена духу ограничений на стратегические системы ПРО. В отличие от этого Вашингтон в период действия Договора не раз предпринимал попытки его обхода. В 1980-х годах США приняли решение создать широкомасштабную систему ПРО с космическими эшелонами («Стратегическая оборонная инициатива» — СОИ). Программа оказалась неосуществима по техническим, политическим и экономическим причинам, но подстегнула гонку вооружений и завела в тупик переговоры о сокращении стратегических вооружений. В 1990-е годы в рамках концепции «Глобальной защиты от ограниченного удара» Вашингтон взял курс на развитие систем ПРО театра военных действий (ПРО ТВД) против ограниченного числа нестратегических ракет, но со временем эти системы обрели некоторый потенциал перехвата стратегических систем.
После продолжительной внутриполитической борьбы пришедшая к власти республиканская администрация Дж. Буша-мл., воспользовавшись общественным шоком от террористических нападений 9/11, вышла из Договора по ПРО в 2002 г., что запустило долговременный распад различных режимов контроля над вооружениями. Следом за Договором по ПРО был денонсирован Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (ДРСМД) в 2019 г., постепенно пал режим контроля над обычными вооружениями в Европе (2007—2023 гг.), остановился и зашел в тупик диалог по ограничению опасной военной деятельности в космосе и по дальнейшему сокращению стратегических наступательных вооружений, возникла угроза Договору о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ), а вслед за ним и Договору о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО).
На современном этапе сохраняющиеся риски распространения оружия массового уничтожения и ракетных средств его доставки вновь выдвигают системы противоракетной обороны на центральное место в военно-политической картине мира. По мере наращивания ракетно-ядерного оружия Китая, Северной Кореи и Ирана системы ПРО обретают новые задачи в политике национальной безопасности США, их союзников и партнеров. Одновременно противоракетная оборона продолжает играть ведущую роль в состоянии стратегической стабильности между Россией и США. Появление принципиально новых систем ракетных вооружений, прежде всего гиперзвуковых планирующих и других высокоточных систем, побуждает великие державы пересматривать свое отношение к ПРО и расширять ее в целях противодействия перспективным наступательным системам вероятных противников.
В новых технологических и военно-стратегических условиях Соединенные Штаты вновь активизировали свои усилия по развертыванию систем ПРО не только за пределами своей страны, но и в целях защиты национальной территории наметили долгосрочную программу создания эшелонированной системы ПРО с боевыми компонентами космического базирования. В 2025 г. вновь избранный президент Дональд Трамп сделал заявку на реинкарнацию идеи всеобъемлющей защиты — было заявлено о программе широкомасштабной системы ПРО «Золотой купол», способной «обеспечить безопасность американских граждан как никогда прежде. Намеченные планы американского истеблишмента впервые со времен СОИ заставляют всерьез обращаться к изучению возможностей создания масштабной стратегической ПРО и оценке последствий ее развертывания для стратегической стабильности и международной безопасности. В ходе реализации данный проект нанесет серьезный удар по стратегической стабильности, подстегнет гонку вооружений и подорвет диалог об их ограничении в контексте военно-политических отношений России и США, а в перспективе США и КНР.
Политика США в области противоракетной обороны ввиду серьезных противоречий в позициях Демократической и Республиканской партий весьма непоследовательна, а развитие противоракетных программ то ускоряется, то замедляется, не говоря уже о регулярных коррекциях и концепции ПРО, и соответствующих военно-технических программ. В связи с инерционностью программы и концепций Вашингтона по проблематике ПРО и в целях лучшего понимания истоков нынешнего положения автор счел необходимым изучить не только современный политической курс США, но и ретроспективно рассмотреть генезис политики США в области противоракетной обороны с 1950-х по 1990-е годы.
Представленные в настоящей книге тематические главы затрагивают несколько ключевых аспектов указанной проблематики и укрупненно распределены по двум разделам. Рассмотренные в первом разделе сюжеты отражают основные исторические этапы формирования курса США в области ПРО и пересмотра парадигм ее развития. Здесь автор обращает внимание на влияние первых программ противоракетной обороны США на динамику гонки вооружений, формирование согласованной советско-американской позиции и подписание Договора по ПРО в 1972 г., попытки США пересмотреть этот подход, декларируя новые программы развития ПРО. Во втором разделе проводится анализ и представлены размышления автора по направленности и характеру развития противоракетный обороны США после денонсации Договора по ПРО в 2002 г. Рассматриваются возможности и противоречия развертывания систем ПРО в Азиатско-Тихоокеанском регионе, Европе и в самих США.
Отдельное рассмотрение в настоящей монографии получило договорно-правовое измерение противоракетной обороны. С учетом намерения Трампа создать «Золотой купол» Соединенные Штаты заняли более жесткую позицию по вопросам ограничения, мер прозрачности и доверия в отношении ПРО, чем когда-либо прежде. При этом еще в 2023 г. Москва назвала отказ США от ограничений ПРО как одну из главных причин «приостановки» своего участия в Пражском ДСНВ-3. Сохраняющаяся политическая взаимосвязь сокращений стратегических наступательных вооружений и ограничения противоракетной обороны свидетельствует, что рано или поздно вопрос договорно-правового регулирования ПРО вернется в повестку переговоров между Россией и США. До этого момента необходимо изучить возможные точки соприкосновения в позициях сторон.
Затронутые в монографии проблемы исключительно сложны и находятся на стыке истории, международной политики, стратегической науки, технологий и международного права. Восприятие некоторых аспектов столь противоречивой проблематики требует базовой осведомленности, поэтому в монографию включено специальное Приложение с пояснениями некоторых противоракетных вооружений, концепций и программ, которые помогут читателю разобраться с профессиональной терминологией.
Автор выражает искреннюю благодарность своим наставникам — академику А. Г. Арбатову, руководителю Центра международной безопасности ИМЭМО РАН, и заведующему Сектором военно-политического анализа и исследовательских проектов ИМЭМО РАН, кандидату исторических наук С. К. Ознобищеву, которые доброжелательно и терпеливо сопровождали подготовку настоящего исследования: от зарождения идеи, ее интеллектуального наполнения и до конечной реализации. Также признателен коллегам из Центра международной безопасности и других подразделений ИМЭМО им. Е. М. Примакова РАН за внимание к настоящей рукописи и конструктивные предложения. Отдельная благодарность рецензентам данной монографии: доктору политических наук В. Н. Конышеву и кандидату политических наук О. О. Криволапову.
Исключительная благодарность семье, в особенности — супруге и сыну, за содействие творческому процессу и бесценную моральную поддержку, которая помогла завершить работу над книгой.
In English
