Рим не терпел соперников. Двоих из них — Карфаген и Парфию — он считал основными для себя: первый из них был экономическим врагом, второй — препятствующим расширению на Восток. Были ли справедливы претензии Рима, и можно было бы разрушения Карфагена избежать? В центре книги так или иначе стоят эти вопросы. Ее автор — французский историк, работа писалась, когда она находилась на должности Главного хранителя национальных музеев Франции.
Подобно Риму, перенявшему многое у этрусков, автор показывает влияние финикийцев на пунийскую цивилизацию. Они были лучшими мореплавателями и кораблестроителями и помогли создать пунийцам мощный и непобедимый флот, который устоял бы перед натиском любого врага, но, как видим со страниц книги, Карфаген постоянно раздирали внутренние противоречия. Скажем, когда Ганнибалу, перешедшему снежные Альпы, потребовалось подкрепление, «карфагенский Сенат, ревнуя к его победам, отказал ему в дополнительных войсках». Сенека называл «предательство худшим из зол, обрушивающихся на человека». Тем не менее для Ганнибала имелась опасность пострашнее — психология пунийцев была психологией торговцев, что и привело в конечном счете к краху. Война, фактически, шла на одном энтузиазме Ганнибала. Верховенство и знать Карфагена после поражения в 1-й пунической войне, развязанной Римом, исправно платили победителю непомерную дань, страна не могла иметь ни армии, ни флота, однако они и не думали начинать новую войну, чтобы изменить условия перемирия.
Но дух народа часто не совпадает с духом его правителей. Война началась снова, инициатором выступил Ганнибал. В то же время автор полагает, что Рим и сам мог спровоцировать войну, поскольку постоянно оказывал на Карфаген не только политическое, но и психологическое давление. Слова Катона, много раз произнесенные им в Сенате, «Карфаген должен быть разрушен», с трепетом произносил и каждый римский, и каждый пунийский житель. Вот почему даже на тех страницах книги, где нет этого великого противостояния, а есть описание быта, культуры и религии Карфагена, все равно так или иначе прослеживаются причины, предопределившие его участь.
