Историк и философ Евгений Плимак, ныне работающий в Институте сравнительной политологии РАН, написал интересную и честную мемуарную книжку. Ветеран Отечественной войны, сражавшийся минометчиком, а потом разведчиком, показывает, что война — это «работа, работа и работа, работа при любых стрессах и сверхстрессах и в любых ситуациях. Сработаешь плохо — расплатишься кровью своей и своих товарищей. Хорошо — и себя спасешь, и товарищей». Затем Плимак работал переводчиком при Контрольном совете в Германии, вернулся на Родину и окунулся в море отечественной исторической науки, где один из оппонентов ласково заметил ему: «Эх, высунулись бы вы со своими идеями двумя годами раньше — я бы вас в лагерную пыль стер».
Книга ветерана историко-философского фронта хорошо передает атмосферу «шестидесятнических споров» насчет исторического процесса и попыток улучшить марксизм. По словам Плимака, «воевать, бороться за науку с властями предержащими было нелегко: отнимало и время, и силы и кончалось большей частью нашим поражением… Но кое-что — и немалое — удалось сделать и мне с товарищами для науки и для подрыва устоев отечественного тоталитаризма». Автор книги хотя и остается верен марксизму, но склоняется к конвергенции в духе идей академика Сахарова. Он с сочувствием повторяет сахаровские слова о том, что миры капитализма и социализма должны «длительно развиваться, черпая друг у друга положительные черты (и фактически сближаясь в существенных отношениях)».
Плимак верит, что «очеловечить цивилизацию, сделать человека господином собственных общественных отношений, наладить осмысленные отношения с природой — этот непреходящий, чрезвычайно трудноисполнимый завет марксизм оставил миру». Он верит, что когда-нибудь сбудутся слова Маркса: «Лишь после того, как великая социальная революция овладеет достижениями буржуазной эпохи, мировым рынком и современными производительными силами и подчинит их общему контролю наиболее передовых народов, — лишь тогда человеческий прогресс перестанет уподобляться тому отвратительному языческому идолу, который не желал пить нектар иначе, как из черепов убитых».
