Раннее русское летописание представляет уникальное историческое явление. Летописей, подобных «Повести временных лет», написанных на родном языке и дающих столь цельную концепцию истории всего народа, не имела в начале XII в. ни одна европейская страна. Этим и объясняется большой научный интерес к «Повести временных лет», породивший десятки и сотни исследований, ей посвященных.
В настоящей работе рассматриваются главные вопросы происхождения «Повести временных лет» и ее судьбы после «выхода в свет». Эти вопросы и увлекательны, и многосложны. Их увлекательность объясняется тесной связью текста памятника с общественной и политической жизнью общества начала XII в., в котором сделалось возможным появление такого всеобъемлющего исторического произведения, каким является «Повесть временных лет». Их многосложность продиктована тем, что сам памятник сохранился не в своем первоначальном виде, не в том виде, в котором он вышел
В задачу данной работы и входят поиски этого авторского варианта.
Возможность самих поисков обусловлена наличием более древней, но отдаленной от «Повести временных лет» не на столь уж большой срок летописи, которую сейчас принято называть Начальным сводом 1095 г. Относительная хронология обоих памятников установлена твердо: тот текст, который принято называть «Повестью временных лет», действительно моложе текста, который принято называть Начальным сводом. Однако ведь сохранившийся текст «Повести временных лет» является ее редакторским вариантом. И вот, в процессе его исследования и затем в процессе его сопоставления с текстом, который принято считать Начальным сводом, появляются материалы и факты, заставляющие отрицать правильность установившейся в науке абсолютной датировки этого последнего текста. Появляется возможность характеризовать Начальный свод как не что иное, как авторский вариант все той же «Повести временных лет». В данной работе и сделана попытка такой характеристики, а вместе с ней — передатировки текста, отождествляемого обычно с гипотетическим Начальным сводом. Нет нужды объяснять важность и своевременность такой попытки, сделавшейся возможной благодаря целому ряду открытий и самого автора этого отождествления, великого русского ученого Алексея Александровича Шахматова, и его преемников и продолжателей, работавших уже в советские годы. Независимо от успешности самой нашей попытки, она представляется нам необходимой, о чем речь впереди.
Поиски авторского текста «Повести временных лет» позволяют и более конкретно представить себе особенности ее редакторского текста. Эти поиски расширяют наше представление и об идейном облике, и о творческом замысле автора, и о задачах, выполненных его редактором по заказу Мономаха. Тем самым расширяется и вся проблематика, связанная с «Повестью временных лет». Некоторые из старых исторических проблем затронуты и в конце этой работы. В ряде случаев мы сделали попытку сопоставления данных «Повести временных лет» с данными и зависимых, и независимых от нее источников, причем в числе последних фигурируют не только письменные, но и археологические источники.
Данная монография является вторым, более кратким вариантом работы, подготовленной нами еще в конце 1963 — начале 1964 г., отдельные темы которой докладывались в научных аудиториях Ленинграда и Москвы в течение
«Повести временных лет». Можно даже сказать, что то или иное решение проблемы раннего летописания зависит прежде всего от того или иного решения проблемы соотношения двух наиболее ранних реально сохранившихся текстов, того, что представлен в новгородском летописании, и того, что представлен в летописании южнорусском.
Работа выполнена в Государственном Эрмитаже.
