Пожалуй, ни к одному континенту из шести имеющихся не питали в России такого интереса, как к Южной Америке. И упорно именовали этот материк Латинской Америкой, забывая, что часть Латинской Америки (Мексика и Мезоамерика) географически принадлежит Америке Северной, а в другой ее части, относящейся к Карибскому бассейну, говорят не только на романских языках, но и по-английски и по-голландски. Американские земли, протянувшиеся от северной границы Мексики до Огненной Земли, справедливее и точнее будет именовать Ибероамерикой, поскольку перелом в их истории был совершен выходцами с Иберийского полуострова — испанцами и португальцами.
Книга Ольги Поскониной представляет собою общий обзор латиноамериканской истории, не сосредоточенный на отдельных странах, лишенный утомительной конкретики, частных событий и дат. Этим книга и хороша — она восполняет недостаток корректных представлений о региональной специфике, анализирует и опровергает идеологические мифы, сложившиеся в советской латиноамериканистике, позволяет видеть и правильно оценивать то общее и особенное, что имеется в истории «пылающего континента», сближает ее с историей Старого Света и отличает от нее.
Автор справедливо критикует популярное в прошлом суждение, согласно которому испано-португальская колонизация Южной Америки породила там «консервацию феодализма». Для точного воспроизведения европейских структур попросту не было условий — развитие шло по пути синтеза местных традиций и привнесенных колонизаторами инноваций. Крупное землевладение и плантационное хозяйство, господствовавшие в Южной Америке, парадоксальным образом привели страны континента к формированию элементов капиталистического уклада раньше некоторых стран Европы — в силу товарного характера производства и ориентации на экспорт. Применение рабского труда было не повсеместным, коренное население в рабство не обращали — импортировали чернокожих африканцев. Да и само наличие рабства, воспринимаемого по аналогии с феодальным крепостничеством, не есть показатель «консервации феодализма»: рабский труд до 1863 года применялся и в США — стране, которую даже с очень сильного ученого бодуна не удастся попрекнуть приверженностью к феодальным порядкам. Другое дело, что аграрно-монокультурная специализация стран Латинской Америки надолго затормозила и ослабила их индустриальное развитие, закрепила их в статусе сырьевого придатка развитых государств, сформировала высокую степень внутренней политической конфликтности и более чем своеобразное отношение политических элит к проблеме модернизации.
