Рецензия: Сложность становления новой России

2021 год объединил три знаменательные для философского научного сообщества даты: 100-летие Института философии РАН, 30-летие со дня основания Центра изучения социокультурных изменений Института философии РАН, а также 90-летие члена-корреспондента РАН, известного российского социолога и философа Н. И. Лапина. В этом же году вышел в свет научный труд под названием «Сложность становления новой России. Антропосоциокультурный подход», включающий в себя результаты масштабного исследования, посвященного социологической диагностике сложности становления нового российского общества и его региональных сообществ и перспектив преодоления социогуманитарной рецессии (с. 290). Книга раскрывает оригинальный авторский антропосоциокультурный подход, который гармонично интегрируется в структуру современных взаимодополняющих междисциплинарных методологий исследования индивида, социальных групп и обществ в контексте исторического развития человечества.

В последние десятилетия научный интерес многих социологов сфокусировался на проблемах усложняющихся вызовов цивилизационному развитию. Изучение сложности становления новой России востребовало инновационные теоретико-методологические «инструменты», обладающие потенциалом для их комплексного междисциплинарного использования с целью социологической диагностики и «лечения» перманентно возникающих вызовов и турбулентностей: теория интегральной социологической диагностики М. К. Горшкова; теория «общества травмы» Ж. Т. Тощенко; концепция «нормальной травмы» С. А. Кравченко.

Принципиально новый диагностический инструмент Н. И. Лапина основан на эвристических возможностях применения принципа антропосоциокультурного эволюционизма. Он позволяет дать валидную интерпретацию «синергийной сложности» российского общества и нелинейного процесса его становления в контексте прошлого, настоящего и будущего (с. 12, 38, 43, 53). Ученый отмечает, что наше общество вошло в принципиально новый период развития, который мы не можем охарактеризовать как переходный, так как данный этап является совершенно иным — отличным от досоветкого и советского периодов (с. 72). Соответственно, возникла необходимость переопределения природы современного российского общества — становящаяся Россия является новой реальностью по отношению ко всем ранее существовавшим. При этом происходит ее диалектическое возвращение к своим естественно-историческим основаниям с обретением цивилизационного качества собирания и надежной защиты культурного своеобразия и равноценности различных этносов и религий. Непосредственное воздействие на процесс становления новой России и ее идентичности оказывают последствия распада СССР и «массовизации травм» (с. 187–260), которые не исчезнут в течение ближайших лет, но обусловливают характер вызовов устойчивому развитию страны. Среди важнейших из них: 1) риски целостности страны, вывоз основных ресурсов и финансовых результатов их использования; 2) недостаток механизмов общественного саморазвития при стремительном увеличении рисков мирового масштаба (пандемия COVID-19 и санкционные инициативы в отношении РФ); 3) асоциальное неравенство доходов населения, плоская шкала налогов на доходы; 4) социальная противоречивость гражданско-общественной культуры и деградация общей культуры населения как следствие недостатка инвестиций в инновационное развитие государства и избыточное финансирование СМИ, ориентированных на апелляции к «темным сторонам души» человека; 5) отчуждение граждан от участия в доходах от использования природных ресурсов их регионов (с. 12, 74, 208, 210, 268).

Для социологической диагностики сложности становления новой России предлагается оригинальная междисциплинарная концепция «антропосоциокультурных подъемов и травм населения и обществ как основных событий исторической деятельности больших масс людей», которые перманентно чередуются в жизни общества, создавая пульсар исторических процессов типа «подъем-травма-подъем…». В качестве примеров АСК-подъемов приводятся коммуникации русского населения с соседствующими этническими группами, победы над завоевателями, обеспечение выхода к незамерзающим морям. Под АСК-травмами подразумеваются такие исторические события, как международный военный конфликт, эпидемия, геноцид, узаконенные запреты на свободу деятельности человека, разрушающие устоявшиеся формы жизнедеятельности общества, негативно оцениваемые его членами и «подпитывающие» протестные настроения, «снижающие жизненную энергию взаимодействующих масс людей» (с. 101, 102). Диагностика включает в себя учет и анализ типологии гражданской культуры, основанной на триединстве (собственно общество, государство и цивилизация). При этом обоснованы четыре комплексных типа гражданской культуры по восходящей иерархии: 1) собирающе-симбиозная культура; 2) собирающе-обладательная культура; 3) обособляюще-обладательная культура; 4) собирающе-созидающая культура. Квинтэссенция сложности становления российского общества обусловлена тем, что в нем доминирует собирающе-симбиозная культура, для которой характерны амбивалентности: она «сопряжена с подъемами жизнедеятельности населения и общества, и рутинной социально-симбиозной гражданско-общественной культуры населения (как управленческо-обладательной культуры властно-управленческих слоев, так и культуры исполнительных слоев), которая сопряжена с травмами жизнедеятельности населения и общества» (с. 82).

Как нам представляется, данная концепция соотносится с логикой «основного закона истории» П. Сорокина, согласно которому перманентно происходят цикличные флуктуации как социокультурных суперсистем (интегральной, идеационной и чувственной), так и обществ, что задает общую направленность социальной и культурной динамики, предполагает прохождение ряда последовательных этапов: дезинтеграция социокультурного порядка (свидетельствует об исчерпанности базовых моральных и правовых ценностей и социальных норм общества, которые прежде регулировали взаимодействия людей) — кризис — мобилизация сил — новый социокультурный порядок. «Так это было во все великие переходные периоды от одного базисного социокультурного строя до другого; и так это происходит в настоящем столетии». Если сорокинская флуктуационная теория предполагает интегральный анализ социума на макроуровне, то концепт Н. И. Лапина пульсара исторических процессов в виде чередующихся подъемов-травм-подъемов является инструментом социологической диагностики общества на его среднем уровне, предполагающем оптимальное сочетание теоретического и прикладного анализа, который обеспечивается посредством индекса сбалансированного процесса модернизации (с. 281).

Интегральный учет как антропосоциокультурных подъемов и травм населения, так и вычисление сбалансированности составляющих модернизации России и ее регионов, в которых были обнаружены «разнородные тенденции», крайне актуален для практического определения вызовов устойчивому развитию страны в целом, выработки оптимальных средств «лечения» трех групп «факторов социокультурной дисфункциональности и торможения модернизации: структурно-социетальные, материальные и ценностно-культурные» (с. 281, 283). Социологическая диагностика, основанная на практико-ориентированном интегрализме среднего уровня, позволила автору прийти к выводу, что в современном российском обществе наблюдается цивилизационная дезинтеграция, возникшая вследствие перехода к чувственной культурной суперсистеме, в которой господствуют материальные ценности, жажда к удовольствию, преследование личных целей, стремление к обладанию возможно большей частной собственностью (как одна из ключевых характеристик собирающе-симбиозной культуры). Для преодоления дезинтеграции, факторов социокультурной дисфункциональности страна нуждается в трансформации в более высокую — композитную культуру, сочетающую инновационно-созидающую и цивилизационно-собирающую культурные характеристики, реализуемые различными слоями населения. Соответственно, в российском обществе остро востребованы: собирающая этика общественного служения в виде весомого вклада каждой социальной группы во всеобщее благо; справедливость отношений власть имущих и подвластных групп; духовные ценности с акцентом на пробуждение мысли о Русской земле как об общем земском деле (с. 116, 119).

Ключами к преодолению актуальных травмогенных вызовов на пути к устойчивому развитию страны, по мнению Н. И. Лапина, являются признание ограничений движения в направлении внешнего прироста и востребованность поворота к задачам внутреннего развития страны и ее регионов (с. 13–14), а также переход к всегражданскому самопросвещению, которое состоит из трех базисных компонентов. Первое, становящейся новой России необходимо самостоятельное освоение глубинных ценностей, обобщенных норм и правил поведения, которые определяют и регулируют взаимоотношения граждан. Второе, востребован самостоятельный выбор одного из существующих типов массовой гражданской культуры и идентификация с ним в качестве культурного ориентира жизнедеятельности. Третье, видится крайне важным достижение зрелости гражданско-общественной культуры на всех уровнях и всеми слоями населения. В зависимости от происходящих изменений в социокультурной среде общества и этапа социализации индивида существует возможность реидентификации человека с иным (наиболее релевантным и актуальным в тот или иной период времени) типом гражданской культуры. Всегражданское самопросвещение или интеллектуальная духовно-душевная подготовка российского общества должна быть реализована посредством исторически сложившихся каналов социализации: «естественный путь и способ реализации этой возможности состоит в наполнении существующих процессов социализации личности компонентами гражданско-общественной культуры, соответствующей запросам данного общества, цивилизации» (с. 272). Одним из инструментов такой социализации может стать Программа Всегражданского Самопросвещения по реализации процесса интеллектуальной подготовки населения России с помощью отбора и распространения общедоступных библиотечных книг, методических пособий, фильмов, в содержании которых должны быть заложены основополагающие постулаты и преимущества ценностей и норм инновационной, собирающе-композитной культуры. У россиян есть объективные и субъективные возможности сделать выбор в пользу данного типа культуры и сфокусироваться на гуманистической реинтеграции структур АСК-сообществ.

Таким образом, теория сложного становления представляет собой оригинальный инструментарий, методологический потенциал которого позволяет диагностировать и выявлять антропосоциокультурное содержание современной российской реальности, а также перейти к практике сбалансированности процесса модернизации регионов страны и общества в целом с целью формирования сильного, устойчиво развивающегося социального государства.

Выскажем два соображения о прочитанном. Первое. Сложность становления новой России распространяется не только на общество, но и на человека, являющегося «не только социальным и биологическим, но и культурным существом» (с. 25). Нам представляется, это положение необходимо дополнить еще одной характеристикой — цифровым существом: современный молодой человек обладает не только социобиокультурной, но и цифровой телесностью, дающей ему возможности по-новому мыслить, взаимодействовать с другими социальными акторами и объектами не-человеческих актантов и природы. Если прежде социализация человека как гражданина представляла собой «естественно-исторически сформировавшийся процесс самоидентификации индивида с финальными ценностями и обобщенными нормами своего общества, ядра культуры своей цивилизации» (с. 273), что не меняло его природу, не ставило под вопрос человеческую духовность, то теперь произошла антропосоциокультурная травма социализации. Как отмечает У. Бек, социализация перестала быть естественно-историческим процессом: новые поколения «изначально олицетворяют цифровизацию — ставя её не в конце, а в начале своей социализации… молодые поколения уже родились, как „цифровые сущности“». Канадский социолог У. Вандербург с тревогой отмечает, что молодые люди «стали зависимыми от „гугливания“», они мыслят как компьютеры, «нарождается античеловек, живущий как будто наша сущность как символических существ может быть игнорирована». Эти примеры можно продолжать, что свидетельствует о сложном процессе становления нового человека. Осевое время истории и цивилизаций, как показано Н. И. Лапиным, неоднократно осуществляло «повороты к человеку», качественно изменяло его сознание, делая его разумной, свободной, нравственной личностью (с. 88–91). Как эти процессы ныне амбивалентно изменяют природу человека? Он может взаимодействовать с другими акторами по всему миру, работать на расстоянии и даже обрести «цифровое бессмертие». Какие последствия для человеческого духа следует предвидеть?

Второе. В монографии акцент сделан на том, что качество всей деятельности человека зависит от «состояния его культуры взаимодействий с другими людьми и с природой» (с. 30). Но сегодня практически не осталось аутентичной природы — с ней также происходят «текучие» (З. Бауман) антропосоциокультурные травмы. Международные форумы, посвященные потеплению планеты, проблемам энергетических и эпидемиологических рисков, по существу, предлагают формально-прагматические подходы для их «лечения» на глобальном уровне, умаляя культурную специфику стран, ментальность людей, живущих в них, да и локальное своеобразие вызовов. Становится очевидным, что необходимо качественно по-новому выстраивать деятельность человека, его культуру взаимодействий с макромиром планеты и микромиром бактерий и вирусов. Ответом на «массовизацию травм» сложного становления гибридных социоприродных реалий также мог бы стать междисциплинарный инструментарий антропосоциокультурного подхода. От него зависит, в какой среде будут жить россияне в обозримом будущем, как оптимально создать программу декарбонизации страны, не создавая при этом побочные эффекты в виде «непредвиденных» антропосоциокультурных травм. Полагаем, в новой монографии эти и другие проблемы получат философско-социологическое разрешение. Желаем автору новых интеллектуальных побед.